Warning: mysqli_query() expects parameter 3 to be long, object given in /var/www/gordonclub/data/www/gordonclub.ru/modules/node.inc on line 5

Warning: mysqli_query() expects at least 2 parameters, 1 given in /var/www/gordonclub/data/www/gordonclub.ru/modules/node.inc on line 18
Секция "СЕТТЕР-ГОРДОН" ККОС МОО "ЛООиР"
Вход | Регистрация

Литература

"Пэгас и другие"

30.03.2009

Когда меня спрашивают, почему я ничего не рассказываю о Фирсе, то я всегда ссылаюсь на слова И. Тургенева, которыми он начинает свой рассказ о Пэгасе: <Охотники часто любят хвастать своими собаками и превозносить их качества: это тоже род косвенного самовосхваления>. Смею заметить, что поскольку в рассказе о Пэгасе никакого другого самовосхваления не было, то слово <тоже> мне кажется из лишним. Именно поэтому, если в моем рассказе и прозвучат воспоминания о Фирсе, то только вскользь, в сравнениях с другими собаками, которым он проигрывал.

Должен заметить, что за долголетнюю практику натаски легавых и спаниелей мне пришлось заниматься с огромным количеством собак, среди которых попадались и плохие, и хорошие. Но речь пойдет не о них, а только о выдающихся, хотя и других я перевидал немало.

Особенно <урожайным> на выдающихся собак был 1974-й год. В натаске у меня одновременно находилось десять собак, из которых три были такими, о которых можно только мечтать! Прежде всего, это Джерри Рысенкова, затем Бой Киселева и, наконец, Чара Пахомова - все гордоны.

Джерри был второгодником. По первому полю ничего, кроме настойчивости в гоньбе, я от него не видел. Да и судьба его сложилась так, что хуже не придумаешь. Полевого диплома он не получил по моей вине, в племенной работе из-за этого не участвовал и не охотился, так как хозяева его охотниками не были. А сам он был страстным до птицы.

Бой, а все мои приятели звали его <отличник Боинька>, наоборот, был спокойным кобелем, с прекрасным чутьем. Я его всегда пускал в самых тяжелых условиях, там, где другим собакам работать было не под силу, и он прекрасно работал. Это несколько подпортило ему жизнь. Уж не помню, два или три испытания он <завалил> - немного подогнал птицу и был снят за погонки. Случалось это потому, что я его тренировал на тяжелом заболоченном грунте, а на испытания пускал на хорошем лугу. На болоте он не мог преследовать птицу и, поскольку был умным <парнем>, даже не пытался делать этого. А на сухом лугу он стал медленно продвигаться за улетающими дупелями, за что и бывал снят с испытаний неоднократно.

Интересный момент: последний раз его снял с испытаний после третьей блестящей работы по перемещенному дупелю очень уважаемый эксперт А.В.Камерницкий, хотя, на мой взгляд, десятиметровой погонки не было, а был посов метров на восемь, и собаке можно было давать диплом первой степени. Но Камерницкий рассудил иначе. Я думаю, он просто хотел, чтобы я доработал собаку до совершенства, и я ее доработал. А потом, через год или два, хозяин не смог держать собаку и продал ее И.М. Медведевой - жене Камерницкого. И уж тут, как ни пытался Камерницкий получить собаке диплом первой степени, ничего у него не вышло. За собаку обидно!..

А Чара Пахомова по первому полю в десятимесячном возрасте легко получила диплом первой степени.

И вот с этими собаками да еще с тремя другими - молодыми - на моторной лодке как-то раз я поехал по реке искать новые места, богатые дичью. В помощь себе я взял Фирса. Теперь уже и курцхааристы не все помнят, что это был за кобель. У него было три диплома первой степени! Первый из них он получил, выступая вне конкурса последним номером на внутрипородных состязаниях ирландских сеттеров. А судил состязания И.И. Яковлев! В те годы на всю страну было только два эксперта международной категории - он и Таман (К сожалению, как его звали не помню). Так Яковлев первопольному кобелю не только дал диплом первой степени, но еще и при фантастической оценке - девяносто пять баллов! Так что кобель был очень серьезный...

Минут через сорок - пятьдесят, собаки начали проявлять беспокойство. Пришлось их выпустить на берег погулять. Молодые, оправившись, начали играть. Фирс отбежал метров на сто и капитально уселся под кустиком. А Джерри сначала замешкался, потом выскочил из лодки и с высоко поднятой головой пошел прямо на Фирса. Я испугался, что будет драка - они недолюбливали друг друга. Но какой там!.. Джерри прошел мимо Фирса, не замечая его и, протянув еще около ста метров, твердо стал. Не веря ему, я все же подошел и послал <Вперед!>. К моему величайшему удивлению, метрах в двадцати прямо по носу из куста поднялся косач. Я пристыдил Фирса за такое пренебрежение птицей и утешил себя тем, что он по пути к кустику толкнул тетерева, которого Джерри доработал по следу верхом.

Когда все собаки были готовы к испытаниям, я из Москвы вызвал экспертную комиссию. Приехали В. Волков и Деулин (к сожалению, тоже не помню, как его звали). Птицы было очень много, и отсудились мы быстро. Бой получил диплом второй степени. Ему не повезло: перемещенный дупель подсел к жировому, и собака контрольную работу сделала по паре птиц, за что и была снижена оценка за дальность чутья. Чара легко отработала трех птиц, всех на двадцать четыре метра, включая перемещенного дупеля, и получила диплом первой степени. А когда мы вернулись на базу, эксперты удивились, почему я не поставил Джерри. Я им сказал, что и сам не знаю, как судить такую собаку - существующие правила испытаний к ней не подходят.
- Почему?..
- Да потому, что собака искать отказывается. Где бы я ее ни пустил, она через пять - десять шагов встает и по команде подает птицу, причем пустых стоек не бывает.
- Не может быть! Мы вот сейчас перекусим и поедем на лодке купаться. Так что ты поедешь с нами и кобеля прихватишь. А уж там разберемся, что к чему...

И вот, мы снова на речке. Пока мужики купались, я сидел под ракитой и курил. Забыл сказать, что они взяли с собой своих пойнтеров - у Деулина был палевый кобелек, а у Волкова - красно-пегая сучонка. Своих собак они выпустили из лодки, и те бегали внизу у речки. А берег был крутой, обрывистый. Джерри все это время сидел в лодке на привязи и скучал; казалось, он спит. Но вот купанье окончилось, и уважаемые эксперты вылезли наверх и пустили своих питомцев в поиск.

Что можно сказать об этих пойнтерах. Классно поставленные, ход быстрый, легкий, головы держат картинно - высоко, позывисто. То есть все - очень хорошо. Так как хозяева их никуда не продвигались, то собаки сами стали удаляться от них и обыскали округу в радиусе, примерно, ста - ста двадцати метров. И только убедившись в том, что здесь птицы нет, вернулись к хозяевам и стали играть в догонялки. Вскоре мужики подозвали их и взяли на поводки.
- Ну, давай своего, посмотрим, что он тут найдет!..
Спускаюсь к лодке, отвязываю кобеля, и он меня легко вытаскивает на высокий берег.
- Пускай!..
Отстегиваю поводок и делаю несколько шагов вдоль берега. Оглядываюсь, смотрю, где Джерри, а он стоит там, где я его отстегнул.
- Ну, ты чего ждешь? Пускай собаку!..
- Да он стоит уже...
Что это была за стойка! Казалось, он спит, как лошадь, - на всех четырех.
- Ну, если считаешь, что он стоит, то посылай на птицу!
Подхожу вплотную к кобелю и командую: <Вперед!>.
Джерри медленно поднимает нос кверху, совсем чуть-чуть, сантиметров на пять, и вдалеке, метрах в двухстах снимается дупель...
- Это случайность, - говорят мне, - пускай его в поиск снова...
Я снова направляюсь вдоль берега. Теперь кобель обгоняет меня и через несколько шагов снова встает. Он даже не повернулся на ветер, только головой повел влево и стал. А поза все такая же флегматичная - вот-вот заснет.
- Да посылай ты его в поиск!..
- Нельзя в поиск. Он стоит по птице, и посылать надо по птице...
- Так если ты считаешь, что это стойка, то пошли его...
Снова посылаю кобеля. Снова медленно-медленно приподнимается нос и где-то далеко, так что и засечь место подъема невозможно, взлетает дупель.
Да, - говорят эксперты, - такого кобеля по нашим правилам и отсудить невозможно!..

Теперь, спустя почти тридцать лет, я понимаю, что же с ним надо было делать. Но тогда, еще молодой и малоопытный натасчик, я не знал, как с ним поступить. Да и хозяева за работу мне не заплатили, и кобель остался без диплома...

Вспоминается еще один случай... Павел Тупицын приехал ко мне в натаску и слезно просит, чтобы я ему показал, как работает Джерри. А чего показывать - кругом вода. И река, и озеро вышли из берегов и затопили всю пойму. База, где я остановился, находилась на бугре. Бугор обработанный - и перепахан, и проборонен. Кое-где видны редкие всходы - значит, засеян. Вывел я кобеля за забор и пустил... А кобель - гоняла жуткий. Он даже не сразу поверил, что я его вот так, без корды пускаю. Поэтому сначала медленно, то и дело проверяя, не бегу ли я за ним, а затем все быстрее и быстрее он стал удаляться от нас. Где-то на самом гребне бугра он оглянулся, и мы вздрогнули. Перед нами был дьявол! Шерсть от лопаток до бровей - дыбом. Глаза фосфоресцируют. Пена с брылей клочьями. Поняв, что мы его уже не поймаем, он пригнулся слегка и стрелой полетел вниз - туда, где за насыпью плескалась вода. И чем ближе он подбегал к насыпи, тем сильнее прижимался к земле и замедлял ход. Наконец вот и насыпь. Кобель в последний раз обернулся, понял, что мы ему не помеха и, казалось, вжался в землю. После этого тихо-тихо, ползком полез на насыпь. Чуть-чуть не доползая до верха насыпи, он приподнял кончик носа и выставил его на ветер, как перископ. Ничего не учуяв, он скатился вниз, перешел метров на десять вправо и снова, вжавшись в землю, повторил свой маневр. И так много раз, пока наконец не пахнуло птичкой. Тут уж он замер на минуту, - очевидно, соображая, как изловить птицу. Приняв решение, он тенью перевалил через гребень и на какое-то время пропал, - наверное, ползком спускался к воде. Но вот мы опять увидели его, мчащегося на сумасшедшей скорости. Откуда-то с обреза воды, из самой грязи, вдруг суматошно стали взлетать все возможные кулики и какие-то мелкие птички. Слегка подогнав их, кобель бросил это занятие и, спрятавшись за насыпью с нашей стороны, вжался в землю. Минут через пять он все повторил снова. На базу он вернулся только тогда, когда ни одной птички в округе не осталось...

А Билль Белой? Тоже гордон. Мне кажется, что и он не уступал Пэгасу. Могучий кобель, где-то под шестьдесят восемь сантиметров в холке, неправдоподобно высокопередый, что могло быть следствием тройного перелома правого бедра, исключительной силы и в то же время ласковый, мягкий, послушный. Очень легко принялся работать, да как! Обычно, если собака срабатывает семьдесят пять процентов той птицы, которую я перевидал в поле, то я считаю, что такая собака должна иметь диплом второй степени. А у Билля было много выходов, когда я видел только то, что срабатывал он.

Однажды на областных состязаниях в Белоомуте он проявил себя в полной красе. Правда, я, как тогда это, ввиду моей малоопытности, случалось достаточно часто, подпортил ему работу. Что поделаешь - молодость и волнение ведущего всегда отрицательно сказываются на работе собаки. А было так: состязания судил А.В. Камерницкий. Передо мной выступал самый уважаемый натасчик, мастер своего дела - С.И. Кремер со своим пойнтером Капуром. Должен признаться, что мне Кремер никогда не показывал работы своих собак. Поэтому я подошел как можно ближе, чтобы детально разглядеть все, что покажет Капур. Я слышал от других натасчиков, что Капур по чутью уступает Шнепу - другому кобелю Кремера, который уже погиб. Тем не менее, Капур имел несколько первых дипломов, а сам Кремер - высочайший авторитет в мире легашатников как непревзойденный натасчик. Поэтому все заранее отдавали Капуру первое место на состязаниях.

Капур легко и быстро отработал пару дупелей и был наведен на перемещенного. Эта работа должна была решить все - диплом первой или второй степени и количество баллов, набранных по совокупности работ. Он быстренько нашел перемещенного дупеля и с хорошего хода резко стал. Подошел Кремер и послал кобеля на птицу. А собака стоит, не подает. Тогда ведущий притопнул ногой, и Капур по дуге перешел на пяток метров вправо. Кремер снова подошел к нему и стал посылать на птицу, но кобель подавать не хотел - тужил. Снова Кремер притопнул ногой, кобель опять переместился по дуге на пяток метров и снова стал. И так далее, пока собака не описала полукруг. Наконец дупель не вытерпел и взлетел... Собака описывала строгий полукруг с центром в точке подъема птицы. От собаки до точки подъема было около шестнадцати метров. И хотя Кремер громогласно всех оповестил о том, что собака сделала прекрасную работу с заходом, судьи расценили его только на диплом второй степени в восемьдесят пять баллов...

Следующая очередь была моя. Крупная, тяжелая, хромая собака, у которой правая задняя была короче левой, в скорости мало уступала пойнтеру. Хорошо поставленная, она быстро отработала положенных двух дупелей и, в надежде на то, что ей и первый диплом по силам, третью работу ей предоставили по перемещенному дупелю.

Дупель сел на глазах у зрителей под канавой. Ветер дул поперек карты. Я зашел против ветра у параллельной канавы, а от дупеля где-то метрах в ста и пустил Билля. Он стремительно пошел влево, метров через семьдесят развернулся и так же быстро полетел ко мне. Пройдя почти вплотную со мной, он развернулся на ветер и, прихрамывая, потянул. Когда кобель протянул три четверти карты (считай, семьдесят пять метров), я освистнул его, так как мне показалось, что дупель сел правее метров на двадцать. Кобель послушно вернулся ко мне и был пущен в поиск снова, но немного правее. Теперь собака была пущена вправо. Но уже метров через тридцать она развернулась налево и стремительно понеслась на прежнее место. Мне это не понравилось, и я снова освистнул ее и направил вправо. Так повторилось несколько раз. Собака стала работать с левым уклоном, а мне все казалось, что птица села правее. Наконец Билль не послушался меня и вскоре перешел на потяжку, а затем и стал. По посылу подал перемещенного дупеля. Как же меня ругали за испорченную работу! В результате Билль получил диплом второй степени с баллами на один больше, чем Капур, и стал победителем областных состязаний. После этого Кремер со мной года два не разговаривал - обиделся...

Сейчас, спустя тридцать лет, я вспоминаю тех замечательных собак потому, что пришло время сказать охотникам о том, что еще совсем недавно у нас в России было немало собак, ни в чем не уступающих Пэгасу.

Сохранить их, к сожалению, не удалось, но если приложить некоторые усилия и терпение, то еще можно восстановить поголовье. Но, к сожалению, сейчас в России преобладают другие тенденции. Началось повальное увлечение охотой по зверю. Для зверовой охоты дальнего чутья не надо - нужны храбрость и злоба, как считают новоиспеченные руководители секций курцхааров и дратхааров. При этом совсем не учитывают того, что основным качеством, обеспечивающим выживание зверовой собаки, является увертливость. Тем более что наши захламленные леса совсем не похожи на германские, парковые. Да и кабан у нас покрупней, а о лосях и вообще говорить не приходится. Не по этой ли причине иностранцы за выставочными трофеями зачастили в Россию на охоту по копытным? Думается мне, что своих легавых собак на такие охоты они к нам не привезут. А если и привезут раз, то вторично - навряд ли...

В последние годы начали появляться частные охотхозяйства для охоты с легавыми по фазанам и куропаткам. Что и говорить, идея благодатная. Но поставленная на коммерческую основу, она не выдерживает никакой критики, а для развития кровного собаководства - просто вредна.

Не берусь судить о том, как протекают такие охоты в Европе, но как в России - видел...

Хозяин охотхозяйства по договоренности с клиентом выпускает в определенные места птицу. После этого по этим местам пускают собаку. С собакой идет егерь, который знает, где подсажена птица, и охотник. От собаки требуется очень немногое - встать по подсадной птице, по команде подать ее на крыло и не гнать, если охотник <пропуделял>. Ни чутья, ни постановки от такой собаки не требуется. Да и не охота это вовсе, а убийство, разновидность стендовой стрельбы.

Я мог бы понять такую охоту, если бы хозяин охотхозяйства с весны выпускал куропаток в луга и перелески, обога щая фауну, а с открытием охоты приглашал желающих поохотиться. Но такая охота для частника - убыточна. А все остальные виды охот по подсадной птице ведут только к деградации легавых и дискриминации самого понятия <охота>. И еще, что очень важно для развития частного охотхозяйства, - разрешение в законодательном порядке на круглогодичную охоту по подсадной птице. А для этого требуется немногое - добрая воля законодателей и наличие окольцованной подсадной птицы для контроля.